Le casque de Gjermundbu

Le 30 mars 1943, Universitetets Oldsaksamling à Olso fut avisé qu’un fermier, nommé Lars Gjermundbo, à trouvé et creusé un énorme tumulus sur sa terre près de la ferme de Gjermundbu, dans le conté de Buskerud au sud de la Norvège. L’endroit fut examiné par des archéologues (Marstrander et Blindheim) le mois suivant et les résultats sont fascinant

gjerm1
Plan du tumulus, de Grieg 1947 : Pl. I.

Le tumulus était d’une longueur de 25 mètres, large de 8 mètre à son point le plus large et d’une hauteur de 1m80 au centre. La plupart du tumulus était composé de terre rocailleuse; cependant, l’intérieur de la partie centrale était fait de grandes pierres. Certaines de ces pierres ont même été retrouvées à la surface du tumulus. Au centre, à environ un mètre sous la surface, une première tombe à été découverte, dénommée Grav I. À 8 mètres de Grav 1, dans le même tumulus, une deuxième tombe à été découverte, Grav II. Les deux tombes sont des enterrements crématoires de la seconde moitié du 10è siècle et sont catalogués C27317. Les deux tombes ont été documentés par Sigurd Grieg dans Gjermundbufunnet : en høvdingegrav fra 900-årene fra Ringerike en 1947.

Grav I consiste en quelques douzaines d’objets identifiés comme étant des effets personnels et utilitaires à d’autres activités variées comme le combat, le tir à l’arc, l’équitation, le jeu et la cuisine. Entre autres, les trouvailles les plus intéressantes sont des objets uniques, comme le haubert et le casque, et sont devenues très connues et mentionnées dans chaque publication sur le sujet.

Předpokládaná rekonstrukce bojovníka uloženého v Gjermundbu, 10. století. Podle
Une reconstitution possible de l’équipement retrouvé dans Grav I de Gjermundbu. Pris dans Hjardar – Vike 2011 : 155. La forme de l’éventail reste le point faible de cette reconstitution.

© 2016 Kulturhistorisk museum, UiO

Le casque est souvent décrit comme étant complet, et comme étant le seul casque restant de l’Époque Viking. Cependant, au moins deux raisons contredisent ceci. D’abord, le casque n’est en aucun cas complet. Il présente plusieurs signes de dommage et consiste en seulement 17 fragments, ce qui ne représente qu’un quart ou un tiers du casque complet. Pour être franc, les fragments du casque sont collés sur une matrice de plâtre (et certains d’entre eu sont dans la mauvaise position!) qui à la forme approximative du casque original. Des chercheurs mal informés présentent souvent cette version comme étant une reconstitution dans diverses sources, et cette tendance est par la suite copiée par les reconstituteurs et le public. Je suis d’accord avec Elisabeth Munksgaard (Munksgaard 1984 : 87) qui écrit : « Le casque de Gjermundbu n’est ni bien préservé, ni restauré. » 

L’état actuel du casque. Photo prise par Vegard Vike

Ensuite, ce n’est pas le seul casque existant, car il y a au moins 5 autres fragments de casques dispersés en Scandinavie et dans des zones de forte influence scandinave (Voir l’article Scandinavian helmets of the 10th century). Je suis au courant de l’existence de plusieurs trouvailles et descriptions non publiées, et dont la fiabilité ne peut être prouvée. Tout particulièrement, les fragments de casque trouvés à Tjele, au Danemark, sont très proches du casque de Gjermundbu, puisqu’ils consistent en un masque et huit étroites bandes de métal de 1 cm de large (Voir l’article The helmet from Tjele). En se basant sur le casque de Gjermundbu, les fragments de Tjele et le masque de Kyiv (la forme du casque du fragment de Lokrume est inconnue), on peut clairement dire que le casque à lunettes avec un masque décoré ont évolué des casque de la période Vendel et était la forme la plus dominante de casque scandinave jusqu’à l’an 1000, quand les casque coniques à nasal devinrent populaires.

gjermbu8

Une vieille reproduction du casque, par Erling Færgestad. Pris dans Grieg 1947: Pl. VI.

Pour être plus exact, le casque de Gjermundbu est le seul casque à lunettes de l’Époque Viking dont la construction est connue. Allons y jeter un œil!

gjermundbu

Schéma du casque. Fait par Tomáš Vlasatý et Tomáš Cajthaml.

Mon ami Tomáš Cajthaml à fait un très beau schéma du casque, selon mes instructions. Le schéma est basé sur les illustrations de Grieg, les photos du catalogue Unimus et les observations faites par le chercheur Vegard Vike

Le dôme du casque est formé de quatre plaques triangulaires (Bleu foncé). Dans l’espace entre les plaque, il y a une mince bande plate, qui est rivetée à une bande incurvée au dessus de l’espacement entre les deux plaques (Jaune). De l’arrière à l’avant, la bande plate est formée d’une seule pièce, aplatie en son centre (le haut du casque) et forme la base pour la pointe (Bleu pâle, le moyen de fixer la pointe m’est inconnue). Il y a deux bandes plates latérales (Vert). Les plaques triangulaires sont rivetées à chaque coin de la partie prolongée du morceau arrière-avant. Une large bande, avec des lignes visibles profilées, est rivetée au rebord du dôme (Rouge, on ne sait pas commence les boutes de ce morceau étaient connectés). Deux anneaux sont fiés au rebord de la large bande, probablement des restants d’un éventail. Devant, le masque décoré est riveté sur la bande.

© 2016 Kulturhistorisk museum, UiO

Puisque toutes les dimensions connues sont présentées dans le schéma, je vais ajouter quelques informations supplémentaires. D’abord, quatre bandes en quelque sortes incurvées sont montrées un peu différemment sur le schéma : elles sont plus incurvées au centre et affaissées proche de l’extrémité. Deuxièmement, la pointe est un détail très important et plus esthétique que pratique. En ce qui attrait à l’éventail, 5 anneaux avec les fragments du rebord du casque ont été retrouvés, espacés de 2,4-2,7 cm. Contrairement aux anneau du haubert, les anneaux du casque sont très épais et probablement buttés, car aucune trace de rivets n’est présent. On ne peut pas dire si ils représentent l’éventail, et si oui, ce à quoi il ressemblait ou si il était fixé à un fil passé à l’intérieur des anneaux (voir mon article sur les manières d’accrocher les éventails à l’époque). Le plus grand nombre d’anneaux ayant pu être accrochés autour du rebord est 17. Pour le masque, une analyse aux rayons X ont montré au moins 40 lignes formant des cils, similaires au masque du casque de Lokrume (voir l’article sur le casque de Lokrume). Les lignes sont trop peu profondes pour avoir été incrustées avec des fils de métal. À la place, un alliage de plomb et d’étain y a été appliqué et a fondu durant la crémation. Le masque démontre une construction en deux parties, se chevauchant et soudées à la forge au niveau des tempes et de la région du nez (selon une image aux rayons X prise par Vegard Vike). Il y a une différence importante entre l’épaisseur des plaques et de la large bande et celle du masque; le masque en lui-même montre des différences d’épaisseur. La surface du casque pouvait initialement avoir été polie, selon Vegard Vike.

Je suis prêt à parier que ces informations vont aider la nouvelle génération de reconstituteurs plus proches de l’historicité. Sans compter les anneaux, le casque pourrait avoir été composé de 14 pièces et au moins 33 rivets. Une telle construction est un peu surprenante et semble ne pas présenter une grande solidité. Selon moi, ce fait peut mener les reconstituteurs à un débat quant à savoir si le casque représente un objet à connotation martiale ou cérémonielle/symbolique. Je crois personnellement qu’il n’y a aucune raison de voir ces deux fonctions comme étant distinctes.

Je dois remercier mille fois mes amis Vegard Vike, qui a répondu à toutes mes réponses irritantes, au jeune artiste et reconstituteur Tomáš Cajthaml et Samuel Collin-Latour. J’espère que vous avez aimé lire cet article. Si vous avez des questions ou des commentaires, contactez moi ou laissez un commentaire sous l’article. Si vous souhaitez apprendre plus et supporter mon travail, vous pouvez financer mon projet sur Patreon ou Paypal


Bibliographie

GRIEG, Sigurd (1947). Gjermundbufunnet : en høvdingegrav fra 900-årene fra Ringerike, Oslo.

HJARDAR, Kim – VIKE, Vegard (2011). Vikinger i krig, Oslo.

MUNKSGAARD, Elisabeth (1984). A Viking Age smith, his tools and his stock-in-trade. In: Offa 41, Neumünster, 85–89.

Les armures lamellaires de l’Époque Viking

Cet article est une traduction de mon article en tchèque “Lamelové zbroje ze Snäckgärde?(L’armure lamellaire de Snäckgärde?). Cet article eut une bonne réception et fut traduit en espagnol (“Armadura lamellar en la Escandinavia vikinga“), allemand (“Lamellenrüstungen der Wikingerzeit“), polonais (“Pancerze lamelkowe w Skandynawii“), hongrois (“Lamellás vértek Skandináviában“), russe (“Ламеллярные доспехи эпохи викингов“), italien (“Armature Lamellari di epoca vichinga in Scandinavia“) and portugais (“Armadura lamelar na Escandinávia Viking“).

Les armures lamellaires en Scandinavie
vikingerikrig

Reconstitution du guerrier de Birka. Pris de Hjardar – Vike 2011 : 347

Le débat sur les armures lamellaires est populaire autant chez les experts que dans le milieu de la reconstitution. J’ai moi-même été impliqué dans ce débat plusieurs fois et j’ai collecté de la bibliographie sur le sujet. Ma recherche me mena à des trouvailles inconnues sur le web venant de Snäckgärde, près de Visby au Gotland. Ces trouvailles n’ont pas survécu, mais sont décrites par le prêtre Nils Johan Ekdahl (1799 – 1870), communément appelé « le premier archéologue scientifique du Gotland. »

La raison pour laquelle les trouvailles de Snäckgärde sont inconnues est qu’elles ont été découvertes il y a presque 200 ans et sont aujourd’hui perdues. La bibliographie à ce sujet est difficilement accessible et est la plupart du temps inconnue des chercheurs qui ne sont pas d’origine suédoise. Tout ce que j’ai réussi à trouver est ceci : en 1826, quatre tombes avec squelettes furent examinées sur le site dénommé Snäckgärde (Visby, Land Nord, SHM 484), et les plus intéressantes de ces tombes sont les numéros 2 et 4 (Carlson 1988 : 245; Thunmark-Nylén 2006 : 318) :

Tombe #2 : Tombe avec squelette aligné en direction nord-sud, butte ronde cerclée de pierres. L’équipement funéraire consistait en une hache de fer, un anneau au niveau de la taille, deux perles opaques au niveau du cou et « quelques pièces d’armure sur le torse » (något fanns kvar and pansaret på bröstet).

Tombe #4 : Tombe avec squelette aligné en direction est-ouest, butte circulaire, 0.9 mètres de haut, avec un sommet affaissé. À l’intérieur de la butte se trouvait un cercueil de calcaire, dimensions de 3m x 3m (?). Une fibule à été trouvée sur l’épaule droite du squelette. Au niveau de la taille, un anneau venant de la ceinture à été découvert. D’autres pièces d’équipement étaient une hache et « plusieurs écailles d’armure » (några pansarfjäll), trouvées sur le torse.

À en juger par les reste funéraires, on peut en déduire que deux hommes reposèrent dans ces tumulus avec leurs armures. Bien sûr, on ne peut pas dire avec certitude de quelles sorte d’armures il s’agissait, mais tout porte à croire qu’elles étaient des armure lamellaire, entre autres à cause des analogies et de la mention d’écailles (Thunmark-Nylén 2006 : 318). La datation est problématique. Lena Thunmark-Nylén à mentionné les deux armures dans ses publications sur le Gotland de l’Époque Viking. Les broches et fragments de ceinture indiquent également la même époque. Cependant, le plus important reste les haches. Selon les dessins d’Ekhdal, la hache de la tombe #2 est une grande hache, tandis que celle de la tombe #4 était décorée de laiton. Une grande hache pourrait être datée de la fin du 10è siècle ou du début du 11è siècle, et le manche de laiton est une caractéristique de certaines haches du début du 11è siècle (Thames, Langeid et d’autres sites du Gotland, voir mon article « Two-handed axes »). Il semble logique de supposer que les deux tombes furent érigées dans le même siècle, même si il y a des différences légères dans la construction et l’orientation de celles-ci.

lamely_birka

Le hall de Birka, où étaient les restants d’anneaux de haubert et les lamelles. Pris dans Ehlton 2003: 16, Fig. 18. Fait par Kjell Persson

En Scandinavie, seulement un exemple d’armure lamellaire (ou plutôt des fragments) est connu à ce jour, venant de Birka (Voir, par exemple, Thordeman 1939: 268; Stjerna 2001Stjerna 2004Hedenstierna-Jonson 2006: 55, 58; Hjardar – Vike 2011: 193–195; Dawson 2013 et autres). Des lamelles étaient éparpillées autour de ce qui est appelé la Garnison et sont au nombre de 720 pièces (le plus gros fragment comportant 12 pièces). 267 lamelles ont pu être analysées et classées en 8 types, qui étaient probablement utilisées pour protéger différentes parties du corps. On pense que l’armure de Birka protégeait le torse, le dos, les épaules, le ventre et les jambes jusqu’aux genoux (Stjerna 2004 : 31). L’armure est datée dans la première moitié du 10è siècle (Stjerna 2004 : 31). Les chercheurs s’accordent à dire qu’elle est d’origine nomade du Proche ou Moyen Orient et son plus proche parent vient de Balyk-Sook (Par exemple, Dawson 2002; Gorelik 2002: 145; Stjerna 2004: 31). Stjerna (2007: 247) pense que cette armure et d’autres objets exclusifs n’étaient pas faits pour la guerre, mais plutôt utilisés pour leur connotation symbolique (« La raison de l’existence de ces armes était certainement autre que pour son utilisation militaire ou pratique »). Dawson (2013) est d’avis partiellement contraire et dit que cette armure fut interprétée de façon erronée, car seulement trois des huit types peuvent être des lamelles et le nombre de vraies lamelles est insuffisant pour couvrir la moitié du torse. Sa conclusion est que les lamelles de Birka ne sont que des pièces de ferrailles recyclées. À la lumière des armures de Snäckgärde, qui ne sont pas inclues dans le livre de Dawson, je considère cette conclusion comme étant hâtive.

lamelovka_birka

Reconstitution de l’armure de Birka, basée sur l’armure de Balyk-Sook. Pris de Hjardar-Vike 2011 : 195.

Il est souvent pensé qu’il existe plusieurs trouvailles dans la région de la vieille Russie. Dans les faits, il n’y a que quelques trouvailles de la période du 9è au 11è siècle et peuvent être considérées comme étant des importations orientales, tout comme l’exemple de Birka (Conversation personnelle avec Sergei Kainov; voir Kirpichnikov 1971 : 14-20). Dans cette période, les trouvailles viennent par exemple de Gnezdovo et de Novorod. Le matériel de Russie daté entre le 11è et le 13è siècle est bien plus abondant, comptabilisant environ 270 trouvailles (Medvedev 1959; Kirpichnikov 1971 : 14-20.) Cependant, il est important de tenir en compte que jusqu’à la seconde moitié du 13è siècle, le nombre de fragments de cottes de mailles retrouvé est quatre fois plus important que celui de lamellaires, ce qui montre que le haubert était le type d’armure prédominant sur le territoire de la vieille Russie (Kirpichnikov 1971 : 5). Il est très probable que les lamellaires russes de l’Époque Viking soit originaires de Byzance, où elles étaient abondantes grâce à leur conception plus simple et leur coût moindre au 10è siècle (Bugarski 2005 : 171).

 

Note pour les reconstituteurs

L’armure lamellaire est devenue très populaire dans le milieu de la reconstitution. Dans certains festivals et événements, les lamellaires forment plus de la moitié des armures présentes. Les principaux argument justifiant son utilisation sont :

  • Un faible coût de production
  • Une meilleure protection
  • Une production plus rapide
  • Un bon rendu visuel

Bien que ces arguments soient compréhensibles, il doit être mis de l’avant que l’armure lamellaire n’est, en aucun cas, approprié pour la reconstitution de l’Époque Viking. L’argument selon lequel ce type d’armure était utilisé par les Rus peut être contré par le fait que même à la période où les lamellaires étaient le plus utilisées, le nombre de cottes de mailles était quatre fois plus élevé. Plus encore, les lamellaires étaient des produits importés. En gardant le postulat de base que la reconstitution devrait se baser sur la reproduction d’éléments typiques, il est clair alors que l’armure lamellaire n’est appropriée que pour la reconstitution de peuples nomades ou byzantine. Le même postulat s’applique pour les lamellaires de cuir.

Un exemple d’une bonne reconstitution d’une armure lamellaire. Viktor Kralin.

En contrepartie, les trouvailles de Birka et Snäckgärde suggèrent que ce type d’armure aurait pu être utilisé à l’est de la Scandinavie. Avant de sauter aux conclusions, il faut garder en tête que Birka et le Gotland étaient des territoires fortement influencés par l’Europe de l’Est et Byzance. C’est également l’origine du grand nombre d’artefacts d’origine orientales, autrement inconnues en Scandinavie. En un sens, il serait étrange de ne pas avoir de telles trouvailles, particulièrement dans la période où elles elles étaient populaires à Byzance. Par contre, cela ne veut pas dire que les armures lamellaire étaient communes à cette époque. L’armure lamellaire reste séparée de la tradition guerrière Norroise et les armures de ce type étaient parfois utilisées dans la région de la Mer Baltique jusqu’au 14è siècle (Thordeman 1939 : 268-269). La cotte de mailles est le type d’armure prédominant dans la Scandinavie Viking, tout comme en Russie. Cette information est confirmée par le fait que des anneaux de cotte de mailles ont été trouvés à Birka-même (Ehlton 2003). Pour la production d’armures lamellaires en régions Scandinaves et Russes, il n’y a rien qui prouve qu’une telle activité se produisait et une telle production est fortement improbable.

Si l’armure de lamellaire peut être tolérée dans la reconstitution viking alors 

  • le reconstituteur doit incarner un personnage issu des régions baltiques ou Rus.
  • elle doit être utilisée en quantité limitée (Une lamellaire par groupe, ou 1 lamellaire pour 4 cottes de mailles).
  • seules les lamellaires de métal sont autorisées, pas celles de cuir ou visiblement faites au laser.
  • elle doit correspondre au trouvailles de Birka, Gnezdovo ou Novgorod, pas Visby.
  • elle ne peut pas être combinée avec des éléments Scandinaves, comme des boucles de ceintures par exemple.

L’armure doit avoir l’air originale et être accompagnée d’équipement aux origines correspondantes, comme un casque russe. Si nous devons débattre entre les camps du « Oui au armures lamellaires » ou du « Non au armures lamellaires », en ignorant la possibilité du « Oui aux armures lamellaires (sans prendre en compte est arguments susmentionnés) », je choisis l’option « Non au armures lamellaires ». Quelle est votre opinion?


J’espère que vous avez aimé lire cet article. Si vous avez des questions ou des commentaires, s’il-vous-plaît contactez moi ou laissez en commentaire sous l’article. Si vous souhaitez apprendre plus et supporter mon travail, vous pouvez financer mon projet sur Patreon ou Paypal


Bibliographie

Bugarski, Ivan (2005). A contribution to the study of lamellar armors. In: Starinar 55, 161—179. Online: http://www.doiserbia.nb.rs/img/doi/0350-0241/2005/0350-02410555161B.pdf.

Carlsson, Anders (1988). Penannular brooches from Viking Period Gotland, Stockholm.

Ehlton, Fredrik (2003). Ringväv från Birkas garnison, Stockholm. Online: http://www.erikds.com/pdf/tmrs_pdf_19.pdf.

Dawson, Timothy (2002). Suntagma Hoplôn: The Equipment of Regular Byzantine Troops, c. 950 to c. 1204. In: D. Nicolle (ed.). Companion to Medieval Arms and Armour, Woodbridge, 81–90.

Dawson, Timothy (2013). Armour Never Wearies : Scale and Lamellar Armour in the West, from the Bronze Age to the 19th Century, Stroud.

Gorelik, Michael (2002). Arms and armour in south-eastern Europe in the second half of the first millennium AD. In: D. Nicolle (ed.). Companion to Medieval Arms and Armour, Woodbridge, 127–147.

Hedenstierna-Jonson, Charlotte (2006). The Birka Warrior – the material culture of a martial society, Stockholm. Online: http://su.diva-portal.org/smash/get/diva2:189759/FULLTEXT01.pdf.

Kirpichnikov, Anatolij N. (1971). Древнерусское оружие. Вып. 3. Доспех, комплекс боевых средств IX—XIII вв, Moskva.

Medvedev, Аlexandr F. (1959) К истории пластинчатого доспеха на Руси //Советская археология, № 2, 119—134. Online: http://swordmaster.org/2010/05/10/a-f-medvedev-k-istorii-plastinchatogo-dospexa-na.html.

Stjerna, Niklas (2001). Birkas krigare och deras utrustning. In: Michael Olausson (ed.). Birkas krigare, Stockholm, 39–45.

Stjerna, Niklas (2004). En stäppnomadisk rustning från Birka. In: Fornvännen 99:1, 28–32. Online: http://samla.raa.se/xmlui/bitstream/handle/raa/3065/2004_027.pdf?sequence=1.

Stjerna, Niklas (2007). Viking-age seaxes in Uppland and Västmanland : craft production and eastern connections. In: U. Fransson (ed). Cultural interaction between east and west, Stockholm, 243–249.

Thordeman, Bengt (1939). Armour from the Battle of Wisby: 1361. Vol. 1 – Text, Stockholm.

Thunmark-Nylén, Lena (2006). Die Wikingerzeit Gotlands III: 1–2 : Text, Stockholm.

Les origines du « Vegvisír »

Après avoir publié un très populaire article à propos des origines du Kolovrat, on m’a demandé d’écrire un article similaire sur un symbol connu sous le nom de « Vegvisír » (littéralement « qui pointe le chemin », « orienteur ») au sein des adeptes de mythologie nordique. Dans ce cas-ci, la situation est beaucoup plus simple en comparaison avec d’autres symboles. Dans cet article, nous allons plonger dans quelques interprétations modernes du symbole, en plus de ses vraies origines.

Développement des représentations du « Vegvisír » du 19è siècle jusqu’à aujourd’hui.
Source : Forser 2013 – 2015.


Le concept moderne du « Vegvisír »

Aujourd’hui le « Vegvisír » est connu au sein des communautés néo-païennes, des musiciens, du milieu de la reconstitution et spécialement des amateurs de séries télé et d’autres médias de masse tournant autour de l’époque Viking. On ne peut pas ignorer son utilisation dans l’industrie du vêtement, sans compter celle de la joaillerie et du tatouage. Les adeptes de la reconstitution ont tendance à l’utiliser comme décoration de bouclier ou comme ajout à leurs costumes. Parmi cette catégorie de personnes, il est souvent reconnu que le « Vegvisír » soit « un ancien symbole runique germain et viking, qui sert de compas et qui était sensé protéger les guerriers Viking lors des voyages en mer, offrant un guide et une protection de la part des dieux ». Une telle interprétation ne peut cependant être trouvée que dans la littérature populaire et dans la fiction romantique crée des 30 dernières années.


Un tatouage « Vegvisír ». Source : http://nextluxury.com/.


L’Origine du « Vegvisír »

Le symbole que nous appelons « Vegvisír » peut être trouvé dans trois grimoires islandais du 19è siècle. Le premier et plus important d’entre eux, le manuscrit de Huld  (ÍB 383 4to) fut écrit par Geir Vigfússon (1813 – 1880) à Akureyri en 1860. Le manuscrit consiste en 27 pages contenant 30 symbole magiques au total. Le « Vegvisír » est dessiné à la page 60 (27R) et est représenté avec les numéros XXVII et XXI. Il est accompagné d’un autre symbole non spécifié et la description suivante (Foster 2015 : 10) :

Beri maður stafi þessa á sér villist maður ekki í hríðum né vondu veðri þó ókunnugur sé.”

« Porte ce signe avec toi et tu ne te perdra pas dans les tempêtes ou dans le mauvais temps, même si tu te trouve en des lieux étrangers. »

Parmi d’autres symboles populaires dans le masuscrit de Huld se trouve le « Symbole de Salomon » (Salómons Insigli; nr. XXI) et le « Signe contre les voleurs » (þjófastafur; nr XXVIII).

Le deuxième grimoire, connu sous le nom de « Livre des sorts » (Galdrakver) a survécu comme manuscrit avec la désignation Lbs 2917 a 4to. Il fut écrit par Olgeir Geirsson (1842 – 1880) à Akureyri en 1868 – 1869. Le manuscrit contient 58 pages, le « Vegvisír » étant représenté à la page 27 comme étant le symbole numéro 27. Il est accompagné d’un texte écrit partiellement en latin, partiellement en runes :

Beri maður þennan staf á sér mun maður trauðla villast í hríð eða verða úti og eins rata ókunnugur.

« Porte ce signe avec toi et tu ne te perdra pas dans les tempêtes, ni mourra dans le mauvais temps froid, et tu trouvera facilement ton chemin à partir de l’inconnu. »

Le troisième grimoire est un autre « livre de sorts » (Galdrakver), celui-ci prséervé sous la désignation Lbs 4627 8vo. Même si l’auteur, le lieu et la date de son écriture sont inconnus, nous sommes certains qu’il fut écrit au 19è siècle dans la région d’Eyjarfjord, proche d’Akureyri. Le manuscrit consiste de 32 pages et le « Vegvisír » est représenté à la page 17v. On peut encore une fois retrouver dans le manuscrit plus de symboles similaires que le « Signe de Salomon » et le « Signe contre les voleur ».. Le texte accompagnant le symbole est plutôt unique, et la traduction qui suit en est la première tentative depuis l’exploration du manuscrit en 1993. Il est clair, en se basant sur le texte, que le symbole avait une connotation influencée par la foi chrétienne :

At maður villist ekki : geim þennan staf undir þinni vinstri hendi, hann heitir Vegvísir og mun hann duga þér, hefir þú trú á honum – ef guði villt trúa i Jesu nafni – þýðing þessa stafs er falinn i þessum orðum að þú ei i (…) forgangir. Guð gefi mér til lukku og blessunar i Jesu nafni.”

«Pour éviter de se perdre : Gardez ce signe sous votre bras gauche, son nom est Vegvisír et vous servira si vous y croyez – Si vous croyez en Dieu et au nom de Jésus – La signification de se symbole est cachée dans ces mots, afin que vous ne puissiez périr. Que Dieu me donne la chance et me bénisse au nom de Jésus. »

 

Symboles des manuscrits ÍB 383 4to (27r), Lbs 2917 a 4to (27), Lbs 4627 8vo 17v).

Parme d’autres symboles, le « Vegvisír » est très probablement venu en Islande à partir de l’Angleterre, où les symboles étoilés peuvent être retracés jusqu’à aussi tôt que le 15è siècle, tel que le « Testament de Salomon » (Harley MS 5596, 31r). Les symboles originaux trouvent leur symbolisme dans le mysticisme chrétien. Une étude plus approfondie pourrait confirmer l’utilisation de symboles magiques dans des périodes antérieures.

Le premier écrit contenant la version islandaise du « Vegvisír » fut très certainement un article de Ólaf Davíðsson sur les symboles et livres magiques islandais en 1903 ( Davíðsson 1903: 278, Pl. V). La seconde apparition apparut dans les écrit en 1940 avec le livre d’Eggertson sur la magie (Eggertson 1940 : colonne 49; Eggertson 2015 : 126). Il est souvent crût à tort que le « Vegvisír » apparût également dans le « Livre des sorts » (Galdrabók). Ce mythe apparut à la fin des années 1980, quand Stephen Flowers publia The Galdrabók: An Icelandic Grimoire, dans lequel le « Vegvisír » apparaît en effet (à la page 88), mais seulement comme note en marge sur les grimoires islandais. Comment cela se fait-il que le symbole soit si populaire aujourd’hui?

On croit que l’auteur Stephen Flowers eut un rôle important dans la propagation du symbole, grâce à la grande propagation de son article dans les débuts d’Internet. Ce fut une époque où l’intérêt pour la culture norroise était grandissante et la communauté de reconstitution commençait à devenir de plus en plus grande. Ceux intéressés par le sujet, probablement plus par manque de ressources que par mauvaise volonté, se sont basé sur les meilleurs livres disponible avec des symboles ayant un certain aura d’authenticité à cause de leurs origines islandaises. Avec sa popularité grandissante, le « Vegvisír » est également devenu attirant pour les boutiques en ligne ciblant un marché précis, en plus des boutiques touristiques islandaises (voir Tourisme en Islande), qui d’ailleurs présentent toujurs le « Vegvisír » comme étant un « authentique symbole viking » pour des raisons commerciales. Une autre figure importante pour la promotion du symbole fut la chanteuse islandaise Björk, qui se fit tatouer le symbole en 1982 et commença à le décrire comme étant un « ancien symbole viking, que les marins se peinturaient avec du charbon sur leur front pour trouver le bon chemin » depuis les années 1990 (gudmundsdottirbjork.blogspot.com). Ceci fit du « Vegvisír » un élément des portfolios d’artistes tatoueurs et, grâce au deux influences mentionnées, le symbole est devenu l’un des motifs les plus souvent tatoués dans les communautés néo-païennes, chez les musiciens ainsi que chez les adeptes de reconstitution historique ou de culture nordique.

Il est important de noter qu’aujourd’hui, la variante circulaire, parfois accompagné d’alphabet runique, est la plus utilisée, même si les versions originales étaient de forme carré et sans aucune runes.


Conclusion

Le symbole connu sous le nom de « Vegvisír » est un élément de folklore islandais emprunté à la magie occulte continentale du « Testament de Salomon ». Il est âgé d’environ 160 ans et son utilisation est limitée à la seconde moitié du 19è siècle dans la ville islandaise d’Akureyri. Les seules sources littéraires que nous avons qui viennent de tradition islandaise sont quelques mentions dans trois manuscrits, qui sont basés les uns sur les autres. Le « Vegvisír » n’est pas un symbole utiisé ou puisant ses origines dans l’époque viking, et en raison de l’écart de 800 ans ne devrait pas y être associé. Le « Vegvisír » original islandais est de forme carrée, avec des variantes circulaires apparaissant au 20è siècle. Sa popularité actuelle est liée à la popularisation d’Internet et sa forte propagation dans des médias en ligne, qui sont facilement accessibles par les adeptes actuels du symbole.

J’aimerais remercier mes amis qui m’ont inspirés à composer cet article, ainsi que tous ceux qui m’ont fournis une aide très appréciée. J’exprime ma gratitude à Václav Maňha pour l’idée initiale, à Marianne Guckelsberger pour les corrections des textes islandais et à René Dieken pour m’avoir fourni différentes sources anglaises.


J’espère que vous avez aimé lire cet article. Si vous avez des questions ou des commentaires, s’il-vous-plaît contactez moi ou laissez en commentaire sous l’article. Si vous souhaitez apprendre plus et supporter mon travail, vous pouvez financer mon projet sur Patreon ou Paypal.


Bibliographie

Davíðsson, Ólafur (1903). Isländische Zauberzeichen und Zauberbücher. In: Zeitschrift des Vereins für Volkskunde 13, p. 150-167, 267-279, pls. III-VIII.

Eggertson, Jochum M. (1940). Galdraskræða Skugga, Reykjavík : Jólagjöfin.

Eggertsson, Jochum M. (2015). Sorcerer’s Screed : The Icelandic Book of Magic Spells, Reykjavík : Lesstofan.

Flowers, Stephen (1989). The Galdrabók: An Icelandic Grimoire, York Beach, Me. : S. Weiser.

Foster, Justin (2013 – 2015). Vegvísir (Path Guide). In: Galdrastafir: Icelandic Magical Staves. Available at:
http://users.on.net/~starbase/galdrastafir/vegvisir.htm

Foster, Justin (2015). The Huld Manuscript – ÍB 383 4to : A modern transcription, decryption and translation. Available at:
https://www.academia.edu/13008560/Huld_Manuscript_of_Galdrastafir_Witchcraft_Magic_Symbols_and_Runes_-_English_Translation

The Length of Early Medieval Belts

There are some “truths” in reenactment that are not questioned even though they should be. These are called “reenactorism” and engaged by both newbies and veterans. In this article we will show one of these, the myth of a long belt in Early medieval Europe, following the work done by German reenactor Christopher Kunz.

It is fully evident from the preserved material that there was a number of approaches to belt wearing in the Early Middle ages. These approaches originated alongside cultural environment and local development, social ranking, gender and usage method. The assumption of using a uniform belt type with the same width and length is wrong. On the initiative of beginning reenactors who often raise questions about belt length, in this article we will try to map the legth of men’s leather belts according to iconography and finds in burial complexes.

Fig. 1: Grave no. 59 from the Haithabu-Flachgräberfeld burial site
Arents – Eisenschmidt 2010b: 308, Taf. 10.


Simple belt with a short end (up to approx. 20 cm)

This form best resembles present belts, which are manufactured approximately 15 cm longer than the waistline. In seven graves from Birka, Sweden (488, 750, 761, 918, 949, 1030, 1076) the buckles are no more than 10 cm far from each other (Arbman 1943) and similar positions could be found throughout Europe – we can mention Great Moravian (i.e. Kalousek 1973: 33, Fig. 13) or Danish graves (Arents – Eisenschmidt 2010b: 301, Taf. 3). There are no belts with hanging strap-ends in Early medieval iconography, which is rather schematic than detailed. Belts are scarcely visible in painted iconography as they usually seem to be overlapped by pleated upper tunics, which can be interpreted as an element of fashion. As a result the belt looks like a narrow horizontal line.

There is a certain contradiction between some burial positions and strap-end decor, where some of Early medieval belts had strap-ends that hung down when threaded through the buckle. The most graphic evidence comes from depictions of people and animals which can be seen on the strap-ends and placed lengthwise. In some cases, there are figures of naked men depicted on the strap-ends, which could imply that the hanging end could reach down to the genitals and symbolically represent or emphasize them (Thomas 2000: Fig. 3.16, 3.27). In the listing below we will attempt to suggest several manners of tying these belts.

Fig. 2: A selection of painted iconography of 9-11th century depicting a belt hidden in tunic pleats.
From the left: British Lib. MS Arundel 60, 4r, 11th century; BNF Lat. 1, 423r, 9th century; British Lib. MS Stowe 944, 6r, 11th century; XIV.A.13, 29v, 11th century
.

Fig. 3: Strap-ends depicting a naked man.
Thomas 2000: Fig. 3.16, 3.27.


Fig. 4: A rare depiction of hanging strap-end in Western Europe iconography. Manuscript: Latin 1141, Fol. 14, 9th century.

  • Loose end
    The simplest form is represented by a belt worn in its nearly maximal length. The end is then short enough not to obstruct manual labour and because it copies the belt, it can be hidden in a pleated tunic. Depictions of loose belt ends can be quite typically observed in 13th and 14th century. Moreover, we know a belt from Early medieval Latvia which had a metal ring at its end, used to grapple on a buckle tongue. The very same method was is also known from Čingul mound, Ukraine, from 13th century (Отрощенко – Рассамакин 1983: 78).

Fig. 5: Reconstruction of belts from 400-700 AD in Zollernalb region, Germany.
Schmitt 2005: Abb. 15.

Fig. 6: Reconstruction of Haithabu type belts.
Arents – Eisenschmidt 2010b: 140, Abb. 61.

  • Tucked behind the belt
    Another simple way of wearing a belt is tucking its end behind the already fastened part of the belt. We have at least one piece of evidence of this wearing from Anglo-Saxon England, where a belt passed through the buckle, flipped back and end tucked behind itself was documented (Watson 2006: 6-8). This forms a perpendicular line on the belt and keeps the face side of strap-end exposed. In case of pleated tunic covering the belt it can be easily adjusted to form a line.


Fig. 7: Strap-end being flipped back after going through the buckle and tucked behind the already fastened belt. Shrublands Quarry, Watson 2006: Fig. 6.

  • Tucked in a slider
    Metal belt sliders are very scarce in terms of archeological material. One of this kind was found within Gokstad Barrow (C10439) and adjusted to fit a strap-end from the same grave (Nicolaysen 1882: 49, Pl: X:11). Another slider was presumably found in Birka grave no. 478 (Abrman 1943: 138) and three more made of sheet bronze were apparently found in Kopparvik, Gotland (Toplak 2016: 126). According to sliders usually appearing in relation to spurs or garters where they are 2-3 centimeters wide (i.e. Andersen 1993: 48, 69; Thomas 2000: 268; Skre 2011: 72-74), we can assume that if the sliders were used with belts more, we would be able to detect them more easily. It is possible that they corroded over time, that organic sliders were used too or that they will be found during a more detailed research. Generally we can assume that the sliders were used in cases where the buckles did not include holding plates – in opposite cases the holding plates would not be visible after using the slider.

Fig. 8: Reconstruction of the belt from grave no. 478 at Birka.
Abrman 1943: 138, Abb. 83.

Fig. 9: Attempt for a reconstruction of the belt from Birka grave no. 949 applying a leather slider.
Author: Sippe Guntursson.

  • Puncturing two holes
    A relatively elegant reenactor’s solution is to puncture two consecutive holes and tuck the belt behind its buckle. All the belt’s components therefore remain visible. This solution was documented in case of at least two archeological finds from Britain and Belgium, 6th-7th century. (De Smaele et al. in pressWatson 2002: 3). The same system is known from Early medieval Latvia. In case of pleated tunic covering the belt it can be easily adjusted to form a line.

Fig. 10: Puncturing two holes that enables threading the strap-end behind a buckle.
Author: Erik Panknin.

  • Attaching by a thong
    Another aesthetical, yet undocumented manner of attaching a belt is adding a thong which holds the buckle’s tongue while the strap-end continues further behind the buckle. We have no evidence for this manner.

Fig. 11: Fixing the buckle with a thong attached to the belt. An unfounded hypothesis.
Author: L’Atelier de Micky.

  • Tucking into a buckle slot
    Buckles having a rectangular slot aside from the typical loop are very common in Eastern-European regions. After fastening the belt using the loop’s tongue, the strap-end could be tucked into this slot and hanged downwards. In case of pleated tunic covering the belt it can be easily adjusted to form a line.


Fig. 12: Reconstruction of the belt from Berezovec barrow.
Степанова 2009: 250, рис. 18.

  • Knot on a belt
    The most frequent solution among reenactors is undoubtedly a knot performed like this: after going through the buckle, the strap-end is tucked behind the belt from below and then passed through the resulting loop. This means achieving a perpendicular line on the belt and keeping the strap-end’s face side visible. This knot-tying, although with much shorter belt than standardly used in today’s reenactment, could be found in France during the Merovingian age (France-Lanlord 1961). With a high probability, the same solution was found in a grave from St Michael’s Church graveyard in Workington, England. Knots were often worn in 13th and 14th century.

Fig. 13: Reconstruction of a Merovingian belt from St. Quentin.
France-Lanlord 1961.


Composite belt with a long end

Some of the Eastern-European Early medieval decorated belts are manufactured in a more complex way, having one or more longer ends. In case of a belt constructed to have more ends, one of these ends – usually the shorter one – is designed to be fixed by the buckle, while the others are either tagged on or formed by the outer layer of two-layered belt. Long ends of these costly belts are designed for double wrapping, tucking into a slider or behind the belt. The length of the ends is not standardized, however we are unable to find any belt that would reach below its owner’s crotch when completely tied. While looking for parallels, we can notice that a belt compounded this way has many similarities to tassels on horse harnesses. Apparently, the belts were worn by riders or emerged from such a tradition, then maintained the position of wealthy status even after being adopted by neighbouring non-nomadic cultures. At last we can state that longer belts were designed mainly to hold more decoration and to allow the owner to handle the length more flexibly, whether for practical or aesthetical reasons.

Fig. 14: Composite belts with long ends.
A, b – belts from Gnezdovo (Мурашева 2000: рис. 109, 113), c – belts from Nové Zámky (Čilinská 1966: Abb. 19), d – belt from Hemse (Thunmark-Nylén 2006: Abb. III:9:3), e – reconstruction of belt tying from Káros, Hungary (Petkes – Sudár 2014).


Conclusion

The topic of belt lenght in reenactment is definitely a controversional one as it touches every male reenactor. Belts are sometimes costly and even a hint, originally meant as constructive critic, can easily cause negative emotions. There is no need for them though, as there is probably no reenactor who has never worn a long belt. We suppose that this reenactorism, used in practice for more than 30 years over the whole world, is caused by these factors:

  • unwillingness to perform one’s own research leading to imitation of a generally accepted model
  • bad access to sources or their misintepretation
  • easily obtainable and cheap, yet historically inaccurate belts sold on the internet in standard length of about 160 cm
  • unwillingness to talk about the problem by both organizers and attendants

In this article, we demonstrated that historical belts often did not have any hanging ends and that the maximum length where the end would reach was the crotch, which could have a symbolic meaning. Any of the aforementioned manners of attaching should not be incompatible with the sources we have at our disposal, however as we already mentioned, both the length and style of wearing followed local traditions. Western Europe therefore preferred delicately hidden belts while in Eastern Europe, the richly decorated belts were worn on public display.


Bibliography

Andersen, A. W. (1993). Lejre-skibssættinger, vikingegrave, Gridehøj. Aarbøger for Nordisk Oldkyndighed og Historie 1993: 7–142.

Arbman, Holger (1943). Birka I. Die Gräber. Text, Stockholm.

Arents, Ute – Eisenschmidt, Silke (2010a). Die Gräber von Haithabu, Band 1: Text, Literatur, Die Ausgrabungen in Haithabu 15, Neumünster.

Arents, Ute – Eisenschmidt, Silke (2010b). Die Gräber von Haithabu, Band 2: Katalog, Listen, Tafeln, Beilagen, Die Ausgrabungen in Haithabu 15, Neumünster.

Čilinská, Zlata (1966). Slawisch-awarisches Gräberfeld in Nové Zámky. Archaeologia slovacca, Fontes, t. 7, Bratislava.

De Smaele, B. – Delaruelle, S. – Hertogs, S. – Scheltjens, S. – Thijs, C. – Van Doninck, J. – Verdegem, S. (in print). Merovingische begraving en middeleeuwse bewoning bij een bronstijd grafveld aan de Krommenhof in Beerse, AdAK rapport 17, Turnhout.

France-Lanlord, Albert (1961). Die Gürtelgarnitur von Saint-Quentin. In: Germania 39, 412-420;

Kalousek, František (1971). Břeclav-Pohansko. 1, Velkomoravské pohřebiště u kostela : archeologické prameny z pohřebiště, Brno.

Мурашева, В.В. (2000). Древнерусские ременные наборные украшения (Х-XIII вв.), М.: Эдиториал УРСС.

Nicolaysen, Nicolay (1882). Langskibet fra Gokstad ved Sandefjord = The Viking-ship discovered at Gokstad in Norway, Kristiania.

Отрощенко, B. – Рассамакин, Ю. (1983). История Чингульского кургана // «Наука и жизнь», 1983/07, 78-83.

Petkes, Zsolt – Sudár, Balázs (2014). A honfoglalók viselete – Magyar Őstörténet 1, Budapest.

Schmitt, Georg (2005). Die Alamannen im Zollernalbkreis, Materialhefte zur Archäologie in Baden-Württemberg Band 80, Pirna. Available: https://publications.ub.uni-mainz.de/theses/volltexte/2006/907/pdf/907.pdf

Skre, Dagfinn (2011). Things from the Town. Artefacts and Inhabitants in Viking-age Kaupang, Aarhus & Oslo.

Степанова, Ю.В. (2009). Древнерусский погребальный костюм Верхневолжья, Тверь, Тверской государственный университет.

Thomas, Gabor (2000). A Survey of Late Anglo-Saxon and Viking-Age Strap-Ends from Britain, University of London.

Thunmark-Nylén, Lena(2006). Die Wikingerzeit Gotlands III: 1–2 : Text, Stockholm.

Toplak, Matthias (2016). Das wikingerzeitliche Gräberfeld von Kopparsvik auf Gotland : Studien zu neuen Konzepten sozialer Identitäten am Übergang zum christlichen Mittelalter, Tübingen : Eberhard Karls Universität Tübingen.

Watson, Jacqui (2002). Mineral Preserved Organic Material from St Stephen’s Lane and Buttermarket, Ipswich, Portsmouth : English Heritage, Centre for Archaeology.

Watson, Jacqui (2006). The Identification of Organic Material Associated with Metalwork from the Anglo-Saxon Cemetery at Smythes Corner (Shrublands Quarry), Coddenham, Suffolk, Portsmouth : English Heritage, Centre for Archaeology.

Interní soutěž skupiny Herjan

Slovenská skupina Herjan, jejíž jsem čestným členem, v minulých dnech přišla se zajímavou soutěží – a sice každý přihlášený obdrží pět stránek katalogu švédského Historického muzea (mis.historiska.se), ze kterých si může vybrat pět nálezů a ty okomentovat.

SHM 5208:1999

SHM 5208:1999. Jantarová miniatura sekerky, nalezená v “Černé zemi” v Birce.

Soutěž je jednoduchý mechanismus s přidanou hodnotou, který přiměje jednotlivé členy ke studiu nálezů. Jednotlivci se při této činnosti mohou přiučit kritickému myšlení a psaní, mohou se mezi sebou porovnávat, a všechny soutěžní příspěvky nadto obohatí celý kolektiv. Nálezy vybrané do této soutěže pocházejí výhradně ze sídlištního kontextu Birky, a jsou tedy jen málo – pokud vůbec – publikované tiskem. Krátký komentář může pomoci zařadit předměty do kontextu jak daného města, tak celé Skandinávie, což mohou – v případě publikování internetovým médiem – ocenit i další zájemci mimo skupinu. Z tohoto důvodu jsem se rozhodl zveřejnit svůj příspěvek, kterýžto tímto předkládám k posouzení komunity.

Vikings were not racists, but …

In last few weeks, I had the chance to read several articles that connect Viking Age with racist and anti-racist movements of different countries. For a person living in the Czech Republic, whose re-enactment scene is not contaminated by racists and is more focused in authenticity, this is an incomprehensible problem. However, I feel the need to intervene, when it comes to misinterpretation of history.

In fact, no real history enthusiast would ever combined “medieval/Viking” and “racism” in one sentence. There are at least two reasons. Firstly, we cannot simplify the main problems to yes or no questions, because actual reality is too complex for being comprehended by the answer. That means, a misleading question gives you a misleading answer. As my favourite speaker professor Stanislav Komarek says:

Europe is used to think in a cold way – in yes or no questions. This could lead to the invention of computers, for example, but not to mind harmony or to realistic perception of the world. In medias, we can hear a lot of pseudo-questions, like “Is human nature peaceful or aggressive?”, “Is capitalism good or bad?”, “Is human purpose to work or to have fun?”. These questions are totally goofy. […] It is important to stress that a person from a different culture cannot understand this kind of questions.

Secondly, it is not possible to judge the past, based on our modern experience and value system. The fact we have the word “racism” in our dictionaries for around 100 years and we understand the meaning (“Prejudice, discrimination, or antagonism directed against someone of a different race based on the belief that one’s own race is superior“) does not determine the same kind of knowledge in previous cultures and societies. This phenomenon is called cultural relativism.

anders-meeting

A meeting of Norse people and Indians in Newfoundland, 1003–1007. Drawn by Anders Kvåle Rue.

More correct questions would be “What was the relationship of Old Norse people (including Vikings) to other European and non-European societies?” or “Are there any sources that show Old Norse people acting as what we call racists?”. To find out, we have to describe the main signs of the period. We are talking about millions of people, living in several centuries, different circumstances, weather climate and with various customs. It will always be difficult to summarize such a huge, inhomogeneous mass of people. The Early medieval world was cosmopolitan in the transport of both people and objects, but – at the same time – relatively closed with regard to traditions and habits. Old Norse culture was fixed to customs of fathers, very similar to what we can see in “primitive” societies of the modern world. Changes were accepted in the span of decades and centuries, not months and years as is normal today. The life in that period was much more focused on continuation, on the long-term aspects and the connection to a family, land and traditions.

In the world where – due to the lack of the centralized mechanism – every person can easily kill her/his non-related opponent, one will develop a very good sense for suspiciousness, self- and kin-defence, fame and shame. From our point of view, Viking Age Scandinavia would be a very hostile place to be, with a fragile peace sticking the community together; a typical feature of an uncentralized society that is infested by continual struggle for domination. Speaking of supremacy, it is natural that people feel mutually superior to others, mainly to foreigners, strangers and poorer people. Judging by Sagas of Icelanders that are full of local micro-conflicts, there is no doubt that oppressions took place not only on the geographic level, but also on the hierarchic level. A kin from one side of a fjord felt superior to a kin from the other side, people of Firðafylki felt superior to the people of Sygnafylki, Norwegians felt superior to Icelanders, elites were mocking at lower classes and so on. In contrast to our modern society, there was also functional slave system that used a lot of prejudices and stereotypes (see the table below). It is way easier to became a suprematist in the world where people have different life values given by the law. Using modern terminology, these states could be called “hierarchical supremacy”, “ethnocentrism”, “kinship-centrism” or “proto-racism”, but definitely not “racism” as we know it.

Stereotypes of the Viking Age, gathered from Rígsþula (“The Lay of Ríg”).

Class Description
Slaves (þrælar) Slaves are ugly but strong, with twisted backs and crooked limbs. Their skin is sunburnt, black and wrinkled. Their palms are rough, fingers thick. Slaves have no valuable property. They live in a cottage that has door open (everybody can go in and check them). There is a fireplace, a simple table, a bowl and a rough bed inside their house. Speaking of clothing, they have old, not fitted clothes. Probably no shoes at work. They eat tough, whole grain bread and broth. Their best meal is boiled calf meat. Slaves work for their masters. Their labour is hard, dirty and inferior, including the daily and intensive work with animals. They have much more children than others.
Free men (karlar / bændr) Free men are beautiful and generous to their friends. Their hair and beards are trimmed. They have good senses. They own a house and lands. The house can be locked. Inside the house, there is not only a fireplace and a soft bed, but also some furniture (a chest) and tools (a weaving loom, a distaff). Free men have fitted, practical and fashionable clothing with some pieces of jewellery. They are their own masters. They are independent multicrafters, devoted to farming and precise crafts, like woodworking and weaving.
Elites (jarlar, konungar) Elite people represent the top level of the society. They are young, bright-haired, pale-skinned, beautiful and kind. Men are robust warriors, generous with weapons, horses and jewellery. They have advanced knowledge of runes. Elite people own several halls, each of them has doors with a knocker. The floor of the hall is covered with straw. There is a linen patterned cloth on the table, together with beakers and silver plates. People sleep in velvety beds. Elite people wear coloured, fashionable clothing made of top materials. They also wear golden jewellery. Elites eat wheat bread, roasted birds and bacon. Their drink is wine. Generaly speaking, they do not work at all. In their free time, they are having discussion, men are training, competing, hunting, ruling and fighting, women are taking care of their appearance and of the guests.

It is true that the most of Early medieval Scandinavian population had what we call white skin, as is probable that bright-coloured hair was more prestigious than dark one. For a non-travelling person, the chance to meet a person with a different skin colour was rather low in the period. However, do sources attest any bad behaviour towards a person of a different skin colour? To avoid any misleading and concluding answer, let’s say that approaches surely varied and were not uniform. As the table shows, the lower status and worse physical appearance, the worse behaviour. If Rígsþula is not taken in account, there are two more examples. In the Eddic poem Hamðismál (“The Lay of Hamðir”), heroic brothers Hamðir and Sǫrli are mocking of their half-brother Erpr, who is said to be jarpskammr (“brown little one”). After a short conversation full of misunderstandings, Erpr is killed. The crucial fact behind the relevant word is probably that brothers consider their half-brother to be illegitimate and of half-Hun origin. The second source, Eiríks saga rauða (“The Saga of Erik the Red”), mentions the first meeting of a Norse group with a group of so-called Skrælingar (Indians/proto-Inuits) in what is now Newfoundland. The group of aboriginals are described in these words: “They were black men, ill-looking, with bad hair on their heads. They were large-eyed, and had broad cheeks.” In the source, the negative look plays the role of the first presage of later misunderstandings and fights. Eventually, two native boys are captured and taught the Norse language. A very similar behaviour can be seen in case of slaves that were captured in Ireland and taken to Iceland, where they were assimilated.

Landnámabók (“The Book of Settlement”) mentions three upper class or elite men with the infamous byname heljarskinn (“skin blue as hell”); two of them were probably sons of a Bjarmian concubine and there are some theories their bynames could be related to a possible Finnic / Mongolian origin. Despite the fact that Saami people are described as despicable seiðr-practitioners, shapeshifters and miraculous archers in some sources, these mentions seem to be a common literary formula, contradicting to a more realistic description (for example Ohthere). What is more, aggresive slave characters named as blámenn (“blue men”, men from the Northern Africa) sometimes occur at king’s courts in some sagas, but these could be a copy of the literary invention of High and Late medieval romances, where heroes use to slay dozens of angry Saracens, berserkir and blámenn.

The battle between Norse people and Indians. Drawn by Angus McBride.

Non-Scandinavian sources, the most promising group of evidence, seem to lack any relevant mention. Persian and Arabic sources mention rather positive relations with Norse people. Ahmad ibn Rustah noted that Rus had “the most friendly attitude towards foreigners and strangers who seek refuge.” Ahmad ibn Fadlan even recorded his good-humoured conversation about burial practises:

One of the Rūsiyyah stood beside me and I heard him speaking to my interpreter. I quizzed him about what he had said, and he replied, “He said, ‘You Arabs are a foolish lot!’” So I said, “Why is that?” and he replied, “Because you purposely take those who are dearest to you and whom you hold in highest esteem and throw them under the earth, where they are eaten by the earth, by vermin and by worms, whereas we burn them in the fire there and then, so that they enter Paradise immediately.” Then he laughed loud and long.

By this positive quote, we should end this short article. To sum up, it is impossible to use the word “racism” in the context of the Viking Age. The period people would probably not understand the concept of exclusively racial supremacy. However, the distinction was based on the status, property and appearance, and the final discriminating result could be similar. Before the very end, let me remind several notes. Do not forget that by asking yes and no questions, you are supporting the idea the world is black and white. Learn more about history and various cultures, do not expect people of the past to have the same manners as you. Remember one of the most important Old Norse principles – the foreign world is a place of strangenesses and dangers, but – simultaneously – it is a place of great potential and gain.


I hope you liked reading this article. If you have any question or remark, please contact me or leave a comment below. If you want to learn more and support my work, please, fund my project on Patreon or Paypal.

Реконструкция пояса из Гокстада

gokstad1


Тогда и сейчас: курган после вскрытия и его нынешнее состояние.

Дорогой читатель, добро пожаловать на сайт, посвящённый исследованиям и реконструкции!

В этот раз мы рассмотрим фрагменты ремня из могильника Гокстад, находящегося в южной Норвегии. Будучи скрытым под курганом 50х43 метра, он содержал богато украшенный корабль, что сделало его одним из наиболее известных скандинавских захоронений эпохи викингов (больше здесь и здесь). Погребённый был, вероятно, высокопоставленным, приближённым к правящей верхушке, мужчиной. Благодаря дендрохронологическому анализу, удалось установить возраст древесины, из которой была сделана погребальная камера — Х век — что позволяет отнести всё захоронение к этому периоду (Bonde – Christensen 1993).

Несмотря на то, что погребение было разграблено и практически все оружие и ценности пропали, наличие органического материала — костей, кожи и дерева — а также литья делает это захоронение довольно значительным. Однако единственное научное исследование находки было опубликовано Николаем Николайсеном в 1882 году. Может показаться, что некоторые объекты не были упомянуты, но нельзя забывать, что курган в 1925 и 1928/9 г., вскрывали. Начиная с 1950 года академики несколько раз исследовали захоронение, а именно, занимались анализом костей, дерева и металлов, детальным рассмотрением деревянных элементов, а также документированием кургана и его окрестностей. Эта кропотливая работа пролила свет на то, каким пышным госктадское погребение было изначально (например Bill 2013).

gokstad3

Реконструкция Гокстадского захоронения. Ragnar L. Børsheim. Arkikon.no.

Помимо всего прочего, в Гокстаде было найдено довольно много компонентов ремней. Однако прежде, чем мы перейдём к практической части статьи, необходимо заметить, что нельзя определить, к какому набору относятся детали, так же, как нельзя понять, были ли они частями пояса или конской амуниции. Это значительно усложняет реконструкцию, делает её практически невозможной. Всего было найдено как минимум шесть пряжек, девять хвостовиков, семьдесят четыре накладки одиннадцати разных видов и три шлёвки. Полный список можно посмотреть и/или скачать здесь. Принимая во внимание тот факт, что в захоронении были останки двенадцати лошадей, восьми собак, нескольких птиц и т.д., можно предположить, что большинство ремешков принадлежало животным. Ниже вы можете прочитать о разных подходах двух опытных реконструкторов, целью которых была попытка воссоздать образ высокопоставленного норвежского мужчины родом из IX-X века.

gokstad3

Реконструкция узды из Борре. Unimus.no.

gokstad3

Реконструкция узды из Гокстада.

 

gokstad3

Подборка компонентов поясов из Гокстада. Источник: Nicolaysen 1882.

joschДжош Вайнбахер

Mannschaft der Ormrinn Brands, Австрия

Пояс — это ключевая деталь в костюмах. Я считаю, что он относится к одной из базовых вещей; им реконструктор должен обзавестись сразу после того, как приобретет рубаху, штаны, обувь и простой нож. Для представителя «низшего класса», поясом может служить всё, чем можно подвязать рубаху. Существует, однако, тенденция к использованию богато украшенных поясов, и реконструкторы часто покупают красивые ремни, строение которых не имеет под собой никакой исследовательской основы. В начале я и сам был таким. Купил пояс, выполненный, якобы, в «стиле викингов», но абсолютно не подходящий ни к региону, ни ко времени, которые я хотел воссоздать (Норвегия IX века). Позже выяснилось, что он, на самом деле, не относился ни к Скандинавии, ни даже раннему Средневековью.

Всего этого можно было бы избежать, если бы я провёл вначале некоторые исследования, и не старался охватить сразу всё. Простой D-образной пряжки и полоски кожи, куска конопляной верёвки или плетёной тесьмы было бы достаточно.

Спустя некоторое время, когда мои амбиции, а вместе с ними и навыки выросли, я выявил для себя одну большую проблему: рубахи, штаны и обувь выглядят примерно одинаково, поэтому только по ним сложно определить регион и временные рамки. Для этого лучше всего служат особенности пояса, а точнее, украшений в общем. То есть, увидев, например, у женщины фибулы с Готланда на норвежском хангероке, можно с уверенностью сказать, что она просто не провела соответствующую исследовательскую работу. То

же самое и с ремнями: смешиваются регионы и временные рамки, люди носят лошадиную амуницию, а также украшения, предназначенные для противоположного пола. Поэтому я решил приобрести что-то, что лучше отражает интересующий меня регион и временные рамки. Захоронение из Гокстада показалось мне наиболее подходящим, потому что я лидер клуба и мой комплект должен показывать определенные статус и финансовое состояние.

Честно говоря, это было сложно. Образ богатого человека заставляет тебя быть богатым и в реальной жизни. Конечно, стоимость современной реконструкции несравнима с оригиналом, но, всё равно, это достаточно дорого.

Когда я решил, что мой ремень должен быть основан на находках из Гокстада, я сначала обратился к нескольким мастерам из Германии. Цены оказались ошеломительными, поэтому, в итоге, заказал не самый лучший вариант из интернет-магазина. У того пояса были только нужные пряжка и хвостовик, да и они по размеру оказались меньше, чем оригинал. С ним я проходил несколько лет. Потом, совершенно случайно, узнал о мастере из Польши, который изготавливал нужные мне элементы, да ещё и за вполне приемлемую цену. Сборка ремня не была идеальной, потому что все металлические компоненты были видны только если пояс был завязан распространенным в реконструкции, но не имеющим никаких исторических оснований для использования, узлом. Поэтому я заказал только детали и решил собрать пояс сам.

В то же время, я спросил у одного коллеги по клубу, который уже имел опыт в аутентичной покраске кожи, не мог бы он покрасить ремень в ярко-красный цвет, чтобы законченное изделие выглядело более впечатляющим. Он решил остановиться на рецепте из книги «Mappae Clavicula», в нем использовались красное вино и кермес. Вместо последнего мы решили взять кошениль, опять-таки, из соображений экономии. Результат превзошёл все ожидания. Пояс не стал ярко-красным, как задумывалось, а наоборот, более тёмным, почти пурпурным. Я понял, что это именно тот цвет, который мне нужен. Так что теперь я удовлетворён результатом.

Даже не смотря на то, что пояс ещё не полностью готов, потому что я всё ещё в поисках одной особенной детали.

Подводя итог — моё «путешествие» к идеальному поясу было долгим, и оно всё ещё не закончено, но я рад, что мой комплект снова стал немного лучше. А путь к идеалу действительно бесконечен.

 

tomasТомаш Власаты

Marobud, Чехия

За всю мою «карьеру», у меня было пять или шесть поясов. Некоторые были просто импровизацией, некоторые всё же основаны на определённых находках. В начале 2016 года я понял, что мне нужен ещё один, который подходил бы моему комплекту (Норвегия Х века). И, к сожалению, в этом регионе непросто найти хорошо сохранившийся пояс с пряжкой и хвостовиком. Поэтому я решился использовать материал из Гокстада. Мой друг Ян Бана из мастерской Storvarra, взялся за изготовление этого заказа. Он также присылал мне фотографии процесса, поэтому я мог вносить какие-либо корректировки практически онлайн. Спустя несколько месяцев я получил бронзовый набор по вполне приемлемой цене. В него входили: пряжка (C10437), хвостовик (C24239c) и двенадцать накладок (6×C10445 и 6×C10446). Мой друг и коллега Якуб Збранек согласился собрать все детали воедино не обработанной коже.

Правда, мой выбор оказался довольно поспешным и был мотивирован, в основном, стремлением к обладанию уникальной вещью. В самом деле, некоторые фрагменты и были воспроизведены, по моим подсчётам, впервые за 1100 лет. также, согласно моему решению, мы сделали пряжку немного меньше оригинала, с бронзовым язычком и без бляшки (в качестве аналога можно привести находку из Хедрума (T1620)). Другая ошибка заключалась в том, что ни одна деталь не была позолочена. Но самый большой провал состоял в использовании накладок, которые, по всей вероятности, были частью лошадиной амуниции. Так, если бы я провёл чуть больше

времени за изучением информации, я бы сохранил свои деньги, а мой комплект был бы более точным. С другой стороны, именно эта ошибка и вдохновила меня на написание статьи. Я уверен, что скоро закажу ещё один пояс, и его уже можно будет назвать репликой.

И перед тем, как я закончу, хочу выразить благодарность Джошу Вайнбахеру. Также, если вы найдёте эту статью интересной или вам будет, что добавить, то делитесь и оставляйте комментарии. Любите прошлое, наслаждайтесь настоящим и стремитесь в будущее!

 

И перед тем, как я закончу, хочу выразить благодарность Джошу Вайнбахеру. Огромное спасибо Виктории Заблоцкой, которая сделала перевод. Также, если вы найдёте эту статью интересной или вам будет, что добавить, то делитесь и оставляйте комментарии. Любите прошлое, наслаждайтесь настоящим и стремитесь в будущее!

БИБЛИОГРАФИЯ
  • Bill, Jan (2013). Revisiting Gokstad. Interdisciplinary investigations of a find complex investigated in the 19th century: In: Sebastian Brather – Dirk Krausse (ed.), Fundmassen. Innovative Strategien zur Auswertung frühmittelalterlicher Quellenbestände, Darmstadt: Konrad Theiss Verlag, s. 75–86.
  • Bonde, Niels – Christensen, Arne Emil (1993). Dendrochronological dating of the Viking Age ship burials at Oseberg, Gokstad and Tune, Norway. In: Antiquity. A quarterly review of archaeology vol. 67, 256, p. 575–583.
  • Nicolaysen, Nicolay (1882). Langskibet fra Gokstad ved Sandefjord = The Viking-ship discovered at Gokstad in Norway, Kristiania.

Interview with Ragnar L. Børsheim

Making reconstructions is a way to how to understand the past.

ragnarRagnar L. Børsheim is Norwegian archaeologist and artist. After doing his thesis in 1995, he participated several excavations and started to make illustrated reconstructions as a hobby. In those days, he was also learning himself digital and 3D illustrations. After 12 years, in 2007, Ragnar launched his company Arkikon that makes archaeological reconstructions in the form of illustrations and animations, mainly set in Prehistory, Viking Age and Middle Ages. His reconstructions became quite famous among Scandinavian academia and reenactors, mostly because plenty of them are online.

 

Welcome, Ragnar, and thank you for your time. Let me ask you how many reconstructions have you done? Where can people see your works?

I do not know how many reconstructions I have done, it’s been quite a few. Usually, the illustrations are either for use in books, information signs at heritage sites or for exhibitions at museums. Most of our customers are museums, or other heritage departments, institutions and publishers. On the other hand, many of the illustrations can be seen at Arkikon, at my Vimeo channel or on Youtube. For instance, a short movie we made about the medieval town hall in Bergen, Norway, and the chieftain manor from Tissø, Denmark. In 2009, we made the documentary of the Viking burial in Myklebust.

Reconstruction needs a deep knowledge. What are your sources and to what extent you can use your own fantasy?

Our reconstruction is always based on archaeological finds. Archaological traces are frequently fragmented and sparse, and then we have to rely on general knowledge of the period, analogies, style and technical levels of the period. A reconstruction usually is an interpretation that hopefully is as close to the original as possible, but we can never be sure. However, the main goal is to be true to the archaology and time period.

One example is the design Arkikon did for the great hall at Borre (designs are available here). There were georadar oulines of the hall which gave us the ground dimensions. The design of the building is a combination of traditional trestle built longhouse and elements from the oldest stave churches. The designs should be belieavalbe and in accordance with known Viking/Early Medieval buildings techniques and materials, and also show the grandour and wealth of the chieftain/local king who built it.

The great hall at Borre. Made by Arkikon.

From your point of view, what are the most interesting aspects of past periods, including the Viking Age?

All periods have their thing. As an archaologist that is focused on Iron Age, I find this period (including the Viking period) maybe the most fascinating, because of the richness of the material culture. I am fascinated by the impressive craftmanship, their worldview, and that the prehistory is in many ways a completely different world to ours. Most people lived hard short lives, death was always around the corner, but they found time to make beautiful art, develop top skill metalwork, and trade over huge distances. At the same time, they were also societies with slaves, high death-rate, much violence and warfare. Trying to uncover the past is fascinating, thats why I became an archaologist in the first place.

The mound of Oseberg, Norway. Made by Arkikon.

What a reconstruction means to you?

Making reconstructions is a way how to understand the people of the past. Especially in archaeology, visual reconstructions are an excellent way of how to make interpretations understandable, since the actual remains found in excavations often are fragmented and poorly preserved and the actual iconography from prehistoric times in Northern Europe is poor. By good visual reconstruction, you can easily deliver the meaning across both age and language barriers. With increased knowledge, the reconstructions of tomorrow will probably be somewhat different from those of today.

Every period has their own understanding and reconstructions of the past. Our knowledge is changing after new finds are unearthed, and new interpretations arise as new tools are developed. For example, our understanding of the Iron Age farm structure and its houses has changes drastically in last 20-30 years in Scandinavia, after the introduction of a new excavation method (topsoil stripping) in 1980’s. Today, the advancing geo-radar technology gives archaeology new knowledge that was unavailable earlier.

Thank you very much for your answers, Ragnar. The Forlǫg Project wishes you good luck and fruitful moments in the future.

Reconstruction of the burial chamber from Myklebust, Norway. Made by Arkikon.

Gokstad belt recreations

gokstad1


Then and now : the mound after the opening and the current state.

Dear reader, welcome back on this site that is dedicated to research and reenactment!

This time, we will examine belt components from Gokstad mound, Southern Norway. Being covered with 50×43 meters big mound and consisting of a richly furnished ship, the grave is one of the most well-known Scandinavian burials (more here and here). The buried person was probably a man of high rank that was connected to ruling family. Thanks to dendrochronological analysis, it was found that the timber for the burial chamber was cut in the first decade of the 10th century, and therefore the whole grave can be dated to this period (Bonde – Christensen 1993).

Even though the grave was robbed and all weapons and valuables were presumably taken, the presence of organic remnants – like skeletons, leather and wooden objects – as well as some cast products, makes the grave significant. However, the only scientific overview of the find was published by Nicolay Nicolaysen in 1882. It might seem some objects are not even treated in the book, while others are not depicted or described, but we have to realize that the mound was re-opened several times, namely in 1925 and 1928/9. From around 1950 onwards, Gokstad grave has been given academic attention several times, that covered bone, wood and metal analysis, detailed scanning of wooden objects and non-destructive documentation of the mound and near landscape. This delicate work has brought some light into how colourful the grave was originally (for example Bill 2013).

gokstad3

The grave of Gokstad recreated. Made by Ragnar L. Børsheim, Arkikon.no.

Among the finds, there were also many belts components. Before the experimental part of this article, it has to be said that it is not able to determine the sets, nor which components could be waist-worn and which were used as parts of horse bridles. That makes reconstruction extremely difficult, virtually impossible. To sum up, there are at least six belt buckles, at least nine strap-ends, at least seventy-four mounts of eleven different kinds and at least three belt slides. The complete list can be seen or downloaded here. Given the fact the burial consisted of twelve horses, eight dogs, several birds etc., it is very probably the most of belts belonged to animals. In the text below, you can read two different approaches of experienced reenactors and owners of custom-made Gokstad belt recreations. They both try to portray Norwegian high rank men from the 9th/10th century.

gokstad3

Reconstruction of the bridle from Borre. Taken from Unimus.no.

gokstad3

Reconstruction of the bridle from Gokstad.

 

gokstad3

Selection of belt components from Gokstad. Taken from Nicolaysen 1882.

joschJosch Weinbacher

Mannschaft der Ormrinn Brands, Austria

Belts are a crucial parts of reenactor kits. I consider them to belong to the basics, that everyone should get for a start, next to a tunic, trousers, shoes and a simple everyday-use knife. For a lower class character basically everything that can bind the tunic at the waist can serve as a belt. There is, hovever, a tendency towards richly decorated belts, and reenactors often purchase beautifully looking belts with rich fittings, even before doing proper research. I was no different in the beginning, I have to admit. When I started, I bought the first „viking-style“ belt, labelled so because of an overall nordic style, but absolutely not fitting to the region and time I wanted to depict (Norway in the 9th century). It was, in fact, not nordic, nor even early medieval at all, as I found out later.

I could have avoided that by doing my research, but also by taking smaller steps first. A simple D-shaped buckle would have served me perfectly, as I now recognize, and in my opinion even a simple leather strap, a piece of hemp rope or a pleated band would have been sufficient.

After a while, when my ambitions grew and my methods of research got better, I recognized that the issue with belts was a big one, because of a simple fact: tunics, trousers, shoes and knifes are somewhat generic in their overall look, it is hard to specify a reenactors region and timeframe by them alone. The fittings of a belt, however, can identify a person, if they are shaped according to a specific find. That is not only true for belts, but for jewellery in general. That’s way you can easily spot for example a brooch from Gotland on Norwegian woman’s apron, and it can be supposed she did not do her research properly. For belts it is much the same, regions and timeframes get mixed and mingled with others or are chosen wrongly, horsegear appears on people, and even unintended crossdressing can happen. Therefore, I decided that I had to purchase something that would fit the region and timeframe our group depicted better. The Gokstad ship-burial seemed obvious in that regard, because I am the leader of our group and was supposed to show some wealth in my kit.

This was actually of a great difficulty for me. Showing wealth in your kit is, to some extent, forcing you to be wealthy in reality too. Of course a modern recreation of a period piece does not match the worth of the original, but they can be quite expensive anyways. Needless to tell any reenactor that this hobby is an expensive one, I am sure.

When I decided to get myself Gokstad belt, I checked out some artisans who cast belt-fittings, located in Germany. The prices were stunning, and in the end I went along with a kind of poor recreation from an e-shop, that only featured the buckle and strap-end I desired, but no further ornaments, and it was smaller in size than the original. I went along with that for some years, but I was never fully satisfied. It was by mere chance that I later discovered a maker in Poland, who had quite reasonable prices and sold belts with Gokstad fittings. The assambling of the belt was not perfect, because the fittings were placed in a way, that they would be visible if one used the famous belt-knot that is widely accepted in reenactment, but for which there is not real evidence I have knowledge of. So I ordered the fittings only, and intended to assemble the belt myself.

Meanwhile I asked one of our group members, who had allready gained some experience in dying leather with period ingredients, if he could dye a strap for my belt in a bright red, making the finished piece more imposing. He came up with a recipe he found in the Mappae Clavicula, speaking of red wine and kermes. Cochineal was used as a replacement for kermes, again a matter of finances. The result was great. The belt did not become bright red, as intended, but took on dark, almost purple red, much like the colour of wine. For me, it is mostly that colour that makes the belt so great. When the ormaments arrived in the end, I only had to assamble the whole thing. Now I’m finally satisfied with my attire, even if the belt is not yet finished, since I’m still lacking one specific fitting, that I will add when I manage to find it. So my journey to a beautiful belt was a long one, and I have not yet fully completed it, but I am happy that my kit is again a bit improved. And that is, by all means, a process, that can never really end.

 

tomasTomáš Vlasatý

Marobud, Czech Republic

During my reenactment “career”, I have had about five or six belts. Some of them were done with pure fantasy, others were based on particular finds. In the beginning of 2016, I started to feel the need for a new belt, that would fit to my 10th century Norwegian impression. To be honest, it is not so easy to find a well-preserved belt, consisting of a buckle and a strap-end, in the region. Therefore, I decided for Gokstad.

My incredibly skilled friend Jan Bana from Storrvara took the task and made the set to order. During the process, he kept me updated by photos, so I could make some correction online. After several months, the bronze set was done, for a really reasonable price. The set consists of a buckle (C10437), a strap-end (C24239c) and twelve mounts (6×C10445 and 6×C10446). My friend and fellow Jakub Zbránek mounted the components to an impregnated belt for me.

It is true that my choice was quite hasty and motivated by the urge of recreation of unique objects. Indeed, some components are, to my best knowledge, the first imitations after 1100 years. Due to my decision, we were forced to make the buckle a bit smaller than the original, with a bronze tongue and without a folded sheet; the find from Hedrum (T1620) can be an analogy, when it comes to reconstruction. Another mistake is that no component is gilded. The biggest fault, however, is the usage of mounts, that were, with high probability, parts of horse bridles. If I spent more time doing the research, I would save money, and more importantly, my kit would be more accurate. On the other hand, my mistakes encouraged me to write this article. The fact that I was wrong is very important for me and my future progress. I am sure that I am going to order a new one in some time, a belt that would be more accurate and that could be called “a replica”.

 

Before the very end, let me express my thanks to Josch Weinbacher. In case you found this article inspiring, feel free to share it in your community or let us know. For any questions or notes, please, use the comment board below. Love the past, enjoy the present and look forward to the future! If you want to learn more and support my work, please, fund my project on Patreon or Paypal.


Bibliography
  • Bill, Jan (2013). Revisiting Gokstad. Interdisciplinary investigations of a find complex investigated in the 19th century: In: Sebastian Brather – Dirk Krausse (ed.), Fundmassen. Innovative Strategien zur Auswertung frühmittelalterlicher Quellenbestände, Darmstadt: Konrad Theiss Verlag, s. 75–86.
  • Bonde, Niels – Christensen, Arne Emil (1993). Dendrochronological dating of the Viking Age ship burials at Oseberg, Gokstad and Tune, Norway. In: Antiquity. A quarterly review of archaeology vol. 67, 256, p. 575–583.
  • Nicolaysen, Nicolay (1882). Langskibet fra Gokstad ved Sandefjord = The Viking-ship discovered at Gokstad in Norway, Kristiania.

Ламеллярные доспехи эпохи викингов

Перевела Виктория Заблоцкая.

vikingerikrig

Реконструкция воина из Бирки. Источник: Hjardar – Vike 2011: 347.

Пластинчатая броня до сих пор является популярной темой для обсуждения как среди историков-экспертов, так и среди реконструкторов. Я и сам занимался этим вопросом. Мои исследования привели меня к малоизвестным находкам из Снексгярде, располагающемуся неподалёку от Висбю. Они не сохранились, однако были подробно описаны Нильсом Йоханом Экдалем (1799-1870), так называемым «первым исследователем Готланда”.

Находки из Снексгярде были открыты почти 200 лет назад, а потом утеряны; поэтому они практически неизвестны. Описывающая их литература труднодоступна нешведским исследователям. Вот всё, что мне удалось выяснить: в 1826 году, в поселении Снексгярде (Visby, Land Nord, SHM 484) были изучены четыре захоронения. Наибольшую ценность представляют могилы н.2 и 4 (Carlson 1988: 245; Thunmark-Nylén 2006: 318):

Захоронение н.2: скелет, расположенный в направлении с юга нв север. Курган сферической формы, облицован камнями. Из предметов в захоронении были найдены: железный топор, пряжка, расположенная в районе пояса, две непрозрачные бусины на шее и “остатки доспехов на груди” (något fanns kvar and pansaret på bröstet).

З ахоронение н.4: скелет, расположенный в направлении с востока на запад. Курган также сферической формы, высотой 0,9 м, с плоским верхом. Внутри кургана располагался известняковый гроб размерами приблизительно 3х3м(?). На правом плече умершего была найдена плащевая игла, на уровне пояса – пряжка. Также были обнаружены топор и “несколько пластинок брони” (några pansarfjäll) в области груди.

Судя по находкам из захоронений, можно сделать вывод, что мужчины были погребены вместе со своими доспехами. Конечно, нельзя быть полностью уверенным в том, к какому типу относилась данная броня, но больше всего она походит на ламеллярную, особенно из-за их внешнего сходства и упоминания пластинок (Thunmark-Nylén 2006: 318). Встаёт вопрос датировки. Лена Тунмарк-Нюлен упоминала оба доспеха в своих публикациях о Готланде эпохи викингов. Плащевые иглы и фрагменты ремней также указывают на период викингов. Однако самое главное – это топоры: согласно рисункам Экдаля, топор из захоронения н.2 относится к так называемым широким топорам, а находка из могилы н.4 имеет рукоять, декорированную латунью. Первый топор вероятнее всего относится к концу X-началу XI в., в то время как отделка рукоятей латунью – особенность скорее некоторых топоров начала XI века (Теймс, Лангейт и некоторые другие поселения, см. мою статью “Two-handed axes”). Будет логично предположить, что оба захоронения были совершены в одном веке, несмотря на то, что между формой и расположением могил существуют небольшие различия.

lamely_birka

Зал Гарнизона с отмеченными находками кольчужного полотна и ламеллярных пластин. Источник: Ehlton 2003: 16, Fig. 18. Составлено Kjell Persson.

В Скандинавии до сих пор был известен только один образец, или, скорее, фрагменты ламеллярной брони. А именно доспех из Бирки (см., например, Thordeman 1939: 268; Stjerna 2001; Stjerna 2004; Hedenstierna-Jonson 2006: 55, 58; Hjardar – Vike 2011: 193–195; Dawson 2013 и др). Пластинки были разбросаны вокруг так называемого Гарнизона, и их количество достигало 720 штук (самый крупный фрагмент состоял из 12 деталей). Из них было возможно изучить лишь 267, и впоследствии они были разделены на 8 типов, каждый из которых, по-видимому, служил для защиты разных частей тела. Предположительно, доспех из Бирки служил для защиты груди, спины, живота, плеч и ног до колена (Stjerna 2004: 31). Он датирован началом X века (Stjerna 2004: 31). Учёные согласны с его происхождением с Ближнего или Среднего востока, а ближайший аналог – это доспех из Балык-Сука, (например, Dawson 2002; Gorelik 2002: 145; Stjerna 2004: 31). Стьерна (2007: 247) считает, что предназначение данной брони, а также некоторых других предметов было скорее символическим(«Доспехи использовались явно с иной целью, нежели военная или практическая»). Доусон (2013) частично не согласен с вышеприведённым классическим мнением, полагая, что частицы были неправильно интерпретированы, потому что из выделенных восьми только три типа могут считаться частицами брони, а их количества недостаточно для создания и половины нагрудника, и в итоге это привело его к выводу, что пластины из Бирки являются просто фрагментами обработанного металла. В свете находок из Снэксгярде, которые не были упомянуты в книге Доусона, я считаю это решение опрометчивым.

lamelovka_birka

Реконструкция доспеха из Бирки на основе доспеха из Балык-Сука. Источник: Hjardar – Vike 2011: 195.

Считается, что на территории Древней Руси было найдено достаточно большое количество ламеллярных доспехов. Однако это не так. Находок, датированных IX-XI веком, немного, например, доспехи из Гнёздова, из Сарского городища, Донецкого городища и Новгорода, и они, скорее всего, были импортированы с Востока, так же, как и доспех из Бирки (личная беседа с Сергеем Каиновым; см. Кирпичников 1971: 14-20). А вот предметов, датированных XI-XIII веками, на территории Руси было найдено гораздо больше – около 270 находок (см. Медведев 1959; Кирпичников 1971: 14-20), и необходимо отметить, что во второй половине XIII века количество кольчужных фрагментов превышало ламеллярные в, примерно, четыре раза, что говорит о том, что кольчуги были излюбленным способом защиты на Древней Руси (Кирпичников 1971: 15). Также, с высокой вероятностью, древнерусские ламеллярные доспехи были импортом из Византии, где они были распространены уже в Х веке благодаря их простому дизайну и низкой стоимости изготовления (Bugarski 2005: 171).

Заметка для реконструкторов.

В реконструкторском сообществе ламеллярный доспех стал очень популярен. На некоторых фестивалях он может составлять более 50% от всей брони. Основными аргументами в его пользу являются:

  • Низкая стоимость производства;
  • Более высокий уровень защиты;
  • Довольно быстрое производство;
  • Эстетичный внешний вид;

И хотя эти аргументы понятны, необходимо подчеркнуть, что ламеллярная броня никоим образом не подходит для воссоздания эпохи викингов. Аргументугументу, что этот тип брони использовался на территории Древней Руси, можно противопоставить тот факт, что даже во время наивысшего расцвета ламеллярной брони на Руси количество кольчужных доспехов было в четыре раза больше. Более того, пластинчатые доспехи зачастую импортными. А если мы придерживаемся основной идеи о том, что реконструкция должна основываться на воссоздании типичных объектов, то становится понятно, что ламеллярный доспех может использоваться только как часть реконструкции образа кочевников или византийских воинов. То же самое относится к кожаной пластинчатой броне.

Пример хорошей реконструкции ламеллярного доспеха. Виктор Кралин.

С другой стороны, находки из Бирки и Снэкгярде позволяют предположить, что этот тип брони может встречаться в восточной части Скандинавии. Прежде чем сделать вывод, мы должны принять во внимание, что Бирка и Готланд, как крупные центры торговли, являлись территориями, где было сильно влияние Восточной Европы и Византии. Это также является причиной , по которой там было найдено большое количество предметов восточного происхождения, неизвестных в остальной Скандинавии. В каком-то смысле было бы странно, если бы у нас не было этих находок, особенно относящихся к периоду их расцвета в Византии. Однако это не означает, что ламеллярные доспехи были распространены в данной области. Пластинчатые доспехи отстоят отдельно от военных традиций и принципов викингов, и доспехи этого типа иногда находили в Балтийском регионе до XIV века (Thordeman 1939: 268-269). То есть, кольчуга может считаться наиболее распространённой формой защиты в Скандинавии эпохи викингов, подтверждением чему является тот факт, что кольчужные фрагменты были найдены в самой Бирке (Ehlton 2003). Что касается производства ламеллярных доспехов на территории Скандинавии и Руси, нет никаких доказательств того, что это происходило, а потому можно считать это крайне маловероятным.

Когда ламеллярный доспех считается подходящим для реконструкции эпохи викингов?

  • Реконструктор воссоздаёт образ, основанный на находках в балтийском регионе или на Руси.
  • Ламеллярных доспехов используется ограниченное количество(1 на группу или 1 ламеллярная броня на 4 кольчужных доспеха).
  • Допускается использование только металлических пластинчатых доспехов, а не кожаных или обработанных лазером.
  • Он должен соответствовать находкам из Бирки (или Гнёздова, из Сарского городища, Донецкого городища или Новгорода), а не Висбю.
  • Доспех не может сочетаться с типично скандинавскими элементами, например, пряжками.

Броня должна соответствовать источнику и быть дополнена соответствующим снаряжением, например, русским шлемом. Так, если выбирать между двумя позициями: «да ламеллярным доспехам» или «нет ламеллярным доспехам», игнорируя вариант «да ламеллярным доспехам (без учета вышеупомянутых аргументов)», я выбираю вариант «Нет ламеллярным доспехам». А что думаете Вы?


I hope you liked reading this article. If you have any question or remark, please contact me or leave a comment below. If you want to learn more and support my work, please, fund my project on Patreon or Paypal.


Литература

Bugarski, Ivan (2005). A contribution to the study of lamellar armors. In: Starinar 55, 161—179. Online: http://www.doiserbia.nb.rs/img/doi/0350-0241/2005/0350-02410555161B.pdf.

Carlsson, Anders (1988). Penannular brooches from Viking Period Gotland, Stockholm.

Ehlton, Fredrik (2003). Ringväv från Birkas garnison, Stockholm. Online: http://www.erikds.com/pdf/tmrs_pdf_19.pdf.

Dawson, Timothy (2002). Suntagma Hoplôn: The Equipment of Regular Byzantine Troops, c. 950 to c. 1204. In: D. Nicolle (ed.). Companion to Medieval Arms and Armour, Woodbridge, 81–90.

Dawson, Timothy (2013). Armour Never Wearies : Scale and Lamellar Armour in the West, from the Bronze Age to the 19th Century, Stroud.

Gorelik, Michael (2002). Arms and armour in south-eastern Europe in the second half of the first millennium AD. In: D. Nicolle (ed.). Companion to Medieval Arms and Armour, Woodbridge, 127–147.

Hedenstierna-Jonson, Charlotte (2006). The Birka Warrior – the material culture of a martial society, Stockholm. Online: http://su.diva-portal.org/smash/get/diva2:189759/FULLTEXT01.pdf.

Kirpichnikov, Anatolij N. (1971). Древнерусское оружие. Вып. 3. Доспех, комплекс боевых средств IX—XIII вв, Moskva.

Medvedev, Аlexandr F. (1959) К истории пластинчатого доспеха на Руси //Советская археология, № 2, 119—134. Online: http://swordmaster.org/2010/05/10/a-f-medvedev-k-istorii-plastinchatogo-dospexa-na.html.

Stjerna, Niklas (2001). Birkas krigare och deras utrustning. In: Michael Olausson (ed.). Birkas krigare, Stockholm, 39–45.

Stjerna, Niklas (2004). En stäppnomadisk rustning från Birka. In: Fornvännen 99:1, 28–32. Online: http://samla.raa.se/xmlui/bitstream/handle/raa/3065/2004_027.pdf?sequence=1.

Stjerna, Niklas. (2007). Viking-age seaxes in Uppland and Västmanland : craft production and eastern connections. In: U. Fransson (ed). Cultural interaction between east and west, Stockholm, 243–249.

Thunmark-Nylén, Lena (2006). Die Wikingerzeit Gotlands III: 1–2 : Text, Stockholm.